Киселева Галина Георгиевна

Часто, возвращаясь с работы домой, я встречаю невысокую седую пожилую женщину, которая бросается ко мне с приветствиями и с неизменным вопросом: «Что там нового в библиотеке?»

Киселева Галина Георгиевна. Легенда библиотеки имени А.С. Пушкина. Женщина, с которой у читателей ассоциируется слово «Библиотекарь» с большой буквы. Поэт, чьи стихи так часто звучат в стенах библиотеки на праздничных вечерах. Мама, чья безмерная любовь к сыну беззаветна и преданна. Личность, чьи суждения о жизни ярки и самобытны. Человек, знакомством с которым я безмерно горжусь.

Всем нам известна фраза Антона Павловича Чехова «В человеке все должно быть прекрасно…» В Галине Георгиевне все не просто прекрасно, но еще и ярко. Ярка ее жизнь, ее перипетии, ярка ее работа (не случайно даже через 10 лет после выхода на пенсию о ней вспоминают как о лучшем библиотекаре, когда-либо работавшем в Пушкинке). Ярка ее внешность человека гордого, задорного, полного жизненной энергии, ярки ее глаза - немного уставшие, но по-прежнему ироничные и всепонимающие.

Большая часть жизни Галины Георгиевны связана с библиотекой имени А.С. Пушкина.

«Здесь все мое, читатели и книги,

И я хозяйка этого добра…»

И действительно, Галина Георгиевна знала каждого читателя, была посвящена в их проблемы, вместе с ними радовалась успехам. Она так умела расположить к себе людей, так сопереживать, что читатели делились с ней самым сокровенным. Бывали случаи, когда читатели уходили из библиотеки со словами «зайду завтра», если у нее был выходной день, отказывались от книг, если их рекомендовал кто-то другой, а не Галина Георгиевна.

Галина Георгиевна знала о книгах все. Иногда создавалось впечатление, что она прочитала все эти книги сама, настолько увлекательно и интересно она могла рассказать о них. И даже самые скептически настроенные читатели возвращали ей книги со словами благодарности и неизменной просьбой: «Мне бы еще что-нибудь такое же». Она сидела…, нет, восседала за своей кафедрой, как королева на троне, действительная хозяйка всех тех книжных богатств, которые ее окружали.

Интересно сейчас вспоминать, как начинала Галина Георгиевна свой рабочий день. Она врывалась на абонемент, распахивая все окна, впуская свежий морозный воздух. Не успев скинуть пальто, пробегала по всему фонду, на ходу поправляя криво стоящие книги, высказывая свое мнение об интересных передачах, которые она накануне смотрела по телевизору. Кажется, даже воздух вокруг нее сразу наполнялся эмоциями, энергией, жизнью.

Однажды одна молодая задиристая сотрудница попыталась скопировать приход Галины Георгиевны в библиотеку, повторив при этом ее пробежку по фонду, жесты. Георгиевна ужаснулась: «Неужели я такая?!» Нет, не такая, дорогая Галина Георгиевна. Не такая, потому что в Ваших поступках и привычках никогда не было ничего наигранного, комичного, карикатурного. Не такая, потому что в Вас все - естественно, все - от души, потому что Вы всегда остаетесь самой собой, не стремясь произвести на кого-либо впечатление.

О Галине Георгиевне много было публикаций в газетах нашей области. Писали и ее коллеги, и благодарные и боготворившие ее читатели. Вот одно из первых упоминаний о ней в печати. Передо мной брошюра Г.П. Машковцева «Порошинский сельский совет» 1956 года издания: «Весной библиотекарь Галина Киселева провела в колхозе «Ленинский путь» читательскую конференцию. В то время было половодье, но комсомолка не испугалась трудностей и переправилась в колхоз на лодке. Галина тщательно готовилась к конференции, предварительно дала темы выступлений участникам, снабдила их литературой, подготовила плакаты и книги».

Да, сотни и сотни обзоров и читательских конференций провела на своем веку Галина Георгиевна. Но в те годы, когда я работала с ней, она не любила готовить массовые мероприятия. Это были 80-е, вторая половина - годы перестройки, крайней политизированности советского общества. И мероприятия, проводимые библиотекой, были соответственно такими же. А Галине Георгиевне необходимо было, чтобы тема касалась ее лично.

Я хорошо помню лишь один обзор, проведенный ею, - «Тот самый длинный день в году» - об узниках концлагерей. Галина Георгиевна никогда не делала предварительных записей, не читала обзоры по заранее написанному. Она просто брала в руки книгу за книгой и говорила. А говорила она так, что подростки, еще минутой раньше сидевшие, вальяжно развалившись, с иронией переглядываясь друг с другом и отпуская замечания типа «опять сейчас начнется скука», замолкали, удивленные, распрямляли спины, убирали изо рта жвачку, и в полной тишине звучал только ее взволнованный голос. Ни одной стандартной избитой фразы. Все пропущено через сердце так, как будто она сама была свидетельницей тех событий, как будто знала лично тех людей, о которых рассказывала. А после обзора ребята уходили притихшие, молчаливые, многие, смущенно отвернувшись, украдкой стряхивали набегавшие слезы, а она сидела в запаснике абонемента обессилевшая, уставшая, опустошенная - все мысли, все чувства, все эмоции отданы другим без сожаления.

Галина Георгиевна - человек необычайной щедрости души. Я никогда не помню ее замкнутой в себе. Она всегда делилась своими мыслями. С ней не было скучно. Мы живем с ней в одном районе, и, возвращаясь с работы темными вечерами, мы говорили обо всем - о знакомых, о телепередачах, делились друг с другом воспоминаниями. Именно тогда я узнала, как непросто складывалась ее судьба.

Ей было 6 лет, когда началась война. В июле 41-го пришло от отца последнее письмо со словами: «Был на передовой. Вряд ли еще увижусь с вами». Он пропал без вести под Полоцком - попал в окружение. А дальше - тяжелейшие годы войны, голод, холод, огромные очереди за хлебом, и самое страшное горе - когда потеряла продуктовые карточки. Помнит Галина Георгиевна, как однажды допоздна ждали они с сестрой мать, которая ушла на рынок обменять свои вещи на продукты. Вернулась мама с маленьким мешочком муки и хотела приготовить что-нибудь поесть дочерям. А оказалось, что большая половина - не мука, а мелко поколотое стекло.

«Мы засыпали с мыслью о лепешке

Хотя бы из мороженой картошки»

Видела маленькая Галина и пленных немцев, которые грузили дрова недалеко от ее дома, и готовила камень, чтобы бросить в них, убивших ее отца.

«Они улыбались, сверкая зубами,

А мы, рты разинув, смотрели на них.

Пред нами фашисты. Но пленные - знали,

И камни застыли в ладонях моих».

В 19 лет (1954 год) после окончания библиотечного училища начала работать в Порошинской сельской библиотеке, а в 1957 году перешла в библиотеку имени А.С. Пушкина.

Библиотека тогда была расположена в здании старой типографии. Зимой - пешком по льду через Вятку ходила Галина с обзорами в Дымково на фабрику «Игрушка», а летом работала в читальном павильоне в Халтуринском парке (Александровском саду).

В 1959 году приехала в Киров с концертами Сухумская филармония и выступала на эстраде Халтуринского парка. Ну как было Галине - обожавшей эстраду, не пропускавшей ни одного концерта в городе - не взглянуть и на гостей из Сухуми! И она не удержалась, закрыла свой павильон и побежала смотреть концерт. И как раз в это время - проверка, а за ней - увольнение. Полгода она была безработной, потом сменила несколько мест работы, и с 1966 года - снова в Пушкинской, до самой пенсии.

Любимая тема ее рассказов - Яша. Я никогда не встречала человека, который бы так жил своим ребенком. Яша - сыночек, любимый, единственный. Каждая секунда свободного времени отдана ему. Она радовалась и огорчалась вместе с ним. Если он увлекался чем-либо, это становилось и ее хобби. Они вместе ходили на рыбалку и в походы, в парк и на пляж, зимой строили снежные крепости.

Благодаря ей Художественный музей стал постоянным местом, где сын проводил время. Не случайно Яша стал художником. Когда Яша увлекся хоккеем, Галина Георгиевна подбирала ему статьи из периодики на эту тему; когда заинтересовался географией, она приносила ему из библиотеки книги о разных странах. До сих пор, хотя Яша уже давно женился и живет отдельно от нее, у нее дома на стене висит политическая карта мира с приколотыми к ней нарисованными Яшей разноцветными флагами государств.

Галина Георгиевна не только отдавала ему свою безграничную любовь, но и учила его любить все вокруг - природу, книги, людей, страну. Она посвящала ему стихи:

«Ноябрьским вечером ненастным,

Когда лил дождь, шел мокрый снег,

Свершилось чудо в моей жизни -

Ты появился, сын, на свет».

Когда Яша служил в армии, она писала ему длинные письма, и в каждом письме были ее стихи. Сын все их бережно сохранил.

Раскрываю ее фотоальбом. Первые страницы - Галина Георгиевна в молодости. Только ахаю: «Какая красавица!». Тонкие черты лица, узкая талия над крутым изгибом бедер. Да Мерилин Монро ей в подметки не годится! А ее насмешливый взгляд, лихо заломленная кокетливая шляпка на макушке! Мужчины, околдованные, «штабелями падали» к ее ногам. А зная ее характер, эмоциональность, широту души и мыслей, умение выражать их, думаю: «Великая актриса пропала в ней!»

Дальше фотографии, когда ей уже за 30. На них она выглядит более спокойной. Редко - одна, обычно вдвоем с сыном - на вершине огромной снежной крепости, у новогодней елки, в поле, окруженные ромашками, в библиотеке среди книг.

И, наконец, фотографии последних лет. Да, прибавилось морщин на лице, волосы покрыла седина. Но так же - гордо поднятый подбородок, задорный разворот головы, легкая ироничная усмешка на губах.

Жизнь изменила ее внешность, но сохранила щедрость, открытость и красоту души.

«Окончен бал, погасли свечи…

Но продолжается полет!

Еще не вечер, еще не вечер -

Душа по-прежнему поет!»

(В статье использованы стихи Киселевой Г.Г.)

Наталья Сергеевна Жюстен

Из сборника: Вятской публичной библиотеке им. А.С. Пушкина - 105 лет: Очерки истории. - Киров, 2005. - 63